Индивидуальные студенческие работы


Перовский николай михайлович эссе от дочки

Вот, наконец, я узнаю полный и совершенно официальный состав моего преступления. Не ленюсь переписать в приготовленную тетрадку: Разгон утверждает, что как Москвин, так и Бокий невиновны. Разгон распространяет клеветнические слухи об арестах Шверника и Блюхера.

Во время очередной выпивки с сестрами Бокий Разгон высказывал сочувствие врагам народа и провозгласил тост: На квартире часто бывают жены арестованных: Но почему же так топорно мне открывают единственный источник, из которого они узнали перовский николай михайлович эссе от дочки моем преступлении?

И об этом я также думаю, сидя в тихом кабинете, куда за плотно закрытые окна еле доносится шум Лубянской площади. А источник этот действительно был единственным. Наша близкая приятельница, человек нашей судьбы, которую мы бесконечно жалели и привечали. И было за. Муж ее был арестован и, как мы потом узнали, к этому времени уже расстрелян. Она осталась с тремя маленькими детьми без работы, в казенной квартире. И спасения ради ей предложили в общем-то такую малость: Собственно, это открытие было первым моим шоком на допросе — потом их стало много.

Через несколь- - 90 - ко лет, когда у меня началась переписка из лагеря с мамой, я в одном ее письме прочел, что наша бывшая приятельница бывает на Ордынке, приходит поиграться с Наташей и приносит ей что-нибудь сладкое.

Я написал маме, что не желаю, чтобы она бывала в доме играла с моей трехлетней дочкой. В ответном письме мама мне описала сцену: Она заплакала и, уходя, сказала: Еще задолго до моего освобождения у меня прошла злость, ненависть, мстительное чувство против человека, который нас всех предал. Наверное, ее нет в живых, но есть дети и внуки, носящие ее фамилию. Эта бедная женщина, которой бандиты приставили нож к ее горлу и горлу ее детей, перовский николай михайлович эссе от дочки беззащитна.

Такие безобидные вещи, как преступный тост или же разговор об августейше понравившемся фильме. А им вполне хватало и.

В каком-то смысле она даже и спасла. Потому что мне можно было предъявить обвинение в попытке взрыва Кремля, и я бы под этим безоговорочно подписался и пошел бы под пулю. Но ведь допрос 25 апреля был не единственный. Их было пять-шесть — не помню. И был мой идиотский торг, что я не контрреволюционер и не вел агитации, и не распространял клеветнические слухи, что коммунист и очень, очень советский человек.

И не осталось следа от тех бумажек, которые мне Лобанов показал, прежде чем быстро и решительно закончить мое. Это были коротенькие записочки от Оксаны Елене и от Елены Оксане. И дают показания, и не упираются так, как.

Так давайте поговорим по-деловому и закончим эту трехомудию. С вашей жены и ее сестры взятки гладки. Ничего не смыслящие женщины, перовский николай михайлович эссе от дочки вам в рот. Вина их — ничтожна, да и нет у них, как у вас, никакой вины. И после этого, я вам обещаю и даю вам честное слово чекиста и коммуниста, что ваши жена и свояченица будут немедленно освобождены.

Конечно, в Москве мы их не оставим — этого обещать не могу. Но в свободную ссылку, и начальство уже подобрало им хороший город — Харьков. Там есть клиники, там есть инсулин, и жена ваша сможет там лечиться.

Если же вы идиотски будете упираться, я сегодня же даю распоряжение лишить вашу жену инсулина. А мы — работаем. И я немедленно подписал тот единственный протокол от 25 апреля, как подписал бы любой, любого содержания, хотя бы в нем утверждалось, что я перовский николай михайлович эссе от дочки туннель между Лондоном и Бомбеем и перевожу по нему грузы для взрыва Кремля.

  1. И в этом постановлении замнаркома Л.
  2. Есть, впрочем, обвинения и справедливые.
  3. Бедный читатель с жадностью схватил в руки книгу, чтобы прочесть ее, как занимательный, увлекательный роман, и, утомленный, опустил руки и голову, встретивши никак не предвиденную скуку. И допрос тут вел не высокий интеллектуал Бельский, а его полуграмотный помогайло-костолом Али Кутебаров.

А ведь меня не пытали. А потом — это был шанс, ну не шанс, а только надежда. Но и этого для меня было достаточно. Лейтенант госбезопасности Лобанов быстро закончил наши три дела. Они для него были ничтожными, мелочью. Ну, вот стекло разбито, осколки разлетелись. Я получил пять лет — более далекий осколок; Оксана и Елена — по 8 — они были ближе к разбитому стеклу. Елена отбыла свои восемь лет в Устьвымлаге, потом ссылку в Башкирии, потом дождалась эпохи реабилитации, успела вырвать из начальственного оскала справки о реабилитации отца, матери, отчима, сестры и мгновенно после этого умерла.

Как будто закончила весь предназначенный ей жизненный цикл. А Оксану отправили в этап, конечно, лишив ее лекарства, без которого она не могла жить.

И она в октябре 1938 - 92 - года на проклятой Богом и людьми пересылке Вогвоздино умерла, так и не начав пеший этап в коми-зырянские леса.

Эти страшные слова мне перовский николай михайлович эссе от дочки первыми в голову, когда весной 39-го года я узнал о ее смерти, эти слова я повторяю и сейчас, держа коричневую папочку, которая слегка вздрагивает в моих руках. А я остался.

И, как сказано в многократно мною перечитываемом стихотворении Бориса Слуцкого: А мне еще вставать и падать. Еще мне не пора. Еще мне не пора. Потому что я должен внимательно прочитать каждую бумажку в тех—главных! И понять не только историю гибели одного семейства, а нечто гораздо более мне интересное и для меня значительное: Ведь Бокий и Москвин принадлежали именно к таким людям. Перовский николай михайлович эссе от дочки узнать это, мечта нереальная, не имевшая никаких шансов на осуществление, всегда маячила передо мной, как, вероятно, перед множеством других людей.

И когда мне показалось: И оттуда все узнать, все понять. И вот я получаю эти дела. Из того самого архива. Мой Вергилий по этому тихому, почти безлюдному аду, приносит авоську — обыкновенную авоську, в которую, наверное, кладется продуктовый заказ или же попросту хлеб. Мятую, нечистую матерчатую авоську. Он достает из нее три папки — нетолстые, совершенно обычные, канцелярские. Он их отдает мне, а сам садится на свой наблюдательный пост.

И очень скоро понимаю, почему я через два-три месяца хлопот получил разрешение заместителя председателя КГБ Пирожкова перовский николай михайлович эссе от дочки ознакомление с этими и другими делами. В них нет никаких секретов.

Из этих дел ничего нельзя узнать. Известно, что опытный палеонтолог может представить себе скелет динозавра или другого такого же вымершего зверя по одной кости.

Не могу себя причислить к подобным исследователям. Во всяком случае, я многое узнал. И даже то, что я не узнал,— тоже стало знанием. Самое главное в этих делах не то, что там есть, перовский николай михайлович эссе от дочки то, чего там.

Постановление об аресте Бокия и Москвина подписано каким-то заместителем Ежова, комиссаром государственной безопасности 2-го ранга Л.

«МЕРТВЫЕ ДУШИ»,

Какой-то ранее никому не известный субъект из окружения Ежова и посаженный им в свои заместители. Но не он же принимает решение об арестах людей перовский николай михайлович эссе от дочки ранга, как Бокий, Москвин им подобные?

Впрочем, все фамилии в этих списках были ему знакомы. Значит, есть где-то эти списки, есть пометки, а может быть, и резолюции, но они не здесь, не в этих делах, а в других, и хранятся они так же тщательно, как смерть Кащея. И там же хранятся и другие маленькие или большие, рукописные или же печатные бумажки с набросками сценария или же полным сценарием того, за какое ребро подвешивать очередную жертву. Итак, 7 июня 1937 года Бокий был вызван к Ежову и оттуда уже не вернулся.

Обыск в его кабинете производился в присутствии самого Ежова. Обыскивали, естественно, и дома. А постановление и ордер на арест не от 7 июня, а от 16-го. И в этом постановлении замнаркома Л. Значит, потребовалась всего какая-то неделя, чтобы Глеб Иванович без колебаний своим твердым и четким почерком подписал эту гимназическую галиматью. Что же происходило за эту неделю? У Бельского таким палачом-костоломом был Али Кутебаров, 1902 года рождения, казах. Конечно, он никогда в жизни не читал приключенческих романов, на которых, очевидно, выросла такая крупная интеллектуальная величина, как комиссар государственной безопасности 2-го ранга Бельский, и выбивал из подследственного роман, который ему диктовал руководитель следствия.

Но, очевидно, экзотическая масонско-исмаилитская версия не устраивала главных режиссеров всех этих кровавых игрищ. Не сомневаюсь, что главным из них был САМ, для которого они были перовский николай михайлович эссе от дочки культурным развлечением. Бокий им был нужен для более существенных дел, нежели то, что придумал недоучившийся гимназист Перовский николай михайлович эссе от дочки. И здесь, очевидно, мне следует сказать немного о самом Глебе Ивановиче Бокии.

VK
OK
MR
GP