Индивидуальные студенческие работы


Кто не с нами тот против нас эссе по истории

Такое сочетание имен, возможно, удивило бы их обладателей. Однако нам представляется, что существуют некоторые плоскости, где Иосиф Бродский и Михаил Жванецкий, на наш взгляд, соединимы определенно и естественно. Для начала ограничимся самоочевидным: Иосиф Бродский - глухое, но гулкое гудение классического распева, великий поэт с мировой славой, реформатор русской поэзии, принадлежащий русскому языку, полагающий себя орудием языка, более почитаемый, чем читаемый из-за трудностей мгновенного понимания, надменный в бесчисленных переломах ритма и анжамбментах, высокомерный метафизик, готовый к тому, что будет понят немногими, скучающий от встреч с тупостью на всех широтах, чуждый злобы дня, испытывающий солидарность только с горем.

Библейское происхождение фразы

Горький сарказм, безнадежность, трагизм не одной лишь эпохи, не одной лишь страны - времен, мирозданий, человеческого существования в них. Что уж тут общего с торопливо пришептывающим остроумцем, выходящим на сцену с портфельчиком, любимцем широкой публики, человеком, которого большая часть разномастных читателей и слушателей зовет попросту, по имени, хвастаясь личным знакомством, возникшим в одной из тысячных, а то и миллионных - если это телевидение аудиторий, но возникшим основательно, всерьез, ибо Жванецкий действительно обращался непосредственно к этому человеку, обращался по-дружески, интимно, создавая ощущение близости, взаимопонимания даже не столько сказанным, сколько подразумеваемым, легко доступным догадке, как бы впускающим слушателя в дружбу.

Человек, которого вот уже сорок лет цитируют повсеместно, потому, что смешно чрезвычайно. А черт его знает - жутко смешно. У меня в Склифосовского все свои, а у него в гараже - никого. Я уже хожу, а он еще рихтует.

Литературные судьбы Жванецкого и Бродского, как и многих значительных русских писателей, кто не с нами тот против нас эссе по истории неким недоразумением, природа которого от них самих не зависит. Недоразумение это великое и отечественное, ибо порождено ландшафтом литературы истории, в которых этим людям выпали честь и несчастье работать и жить.

Что включает литератора в историю литературы? Ответ, казалось бы, естествен и прост - талант, дарование. Но с простотой у нас сложно. Евтушенко написал когда-то " Поэт в России больше чем поэт", уложив в корявый афоризм проблематику нескольких веков русской общественной мысли, существовавшей вне гражданского общества, вне разделения властей, вне возможности свободных дискуссий, вне обсуждения социальных идей, вне прав человека, и все свои подневольные мечтания вогнавшей в подцензурную литературу.

Литература подменила собой прочие - запретные и невостребованные - формы развития общественного сознания.

"Кто не с нами, тот против нас!" - кто сказал? История происхождения выражения

Всего сто шестьдесят лет назад один грамотный в Российской империи приходился на сто шестьдесят неграмотных. За полтора века страна вырастила невиданное сословие - интеллигенцию, затем практически уничтожила ее, чтобы медленно, перемежая заботу о развитии военной науки кто не с нами тот против нас эссе по истории техники с чудовищными репрессиями, понемногу наращивать снова, и затем опять смывать плодородный слой волнами уголовных революций и авторитарных контрреволюций.

Мир, где общественная мысль столетиями извивалась между тяжким молотом власти и наковальней недвижной толщи народной, требовал различений простых как мычание. Сложные объяснения оказывались и непонятны, и скучны, и вызывали ненависть к надевшему шляпу и очки. Простые, очевидные решения рождали радость народную и решимость все отнять и поделить. Но и надевшие уже очки и шляпу помнили о недавней прошлой или недалекой будущей опасности, а потому озирались по сторонам в попытке угадать - кто тут свой, кто чужой, откуда грядет беда?

В черно-белой вселенной цветные видения были свидетельством безумия и непрактичности. Являвшиеся в русской истории между "светильниками разума" и "гасильниками разума" по терминологии декабристов то ли Чацкий литература то ли Лунин с Чаадаевым жизнь представляли собой загадку как представляют ее до нынешнего дня - ибо не укладываются в простейшую антиномию.

Гражданская война — величайшая трагедия в истории России ХХ века

Виссарион Белинский был одним из первых, кто в пламенном стремлении объяснить, наконец, новобранцам грамотности, где сено, а где солома, утвердил в литературе политический принцип - кто не с нами, тот против нас - как принцип эстетический. Дихотомическое мышление, строгое различение, а затем и умение повсюду обнаруживать "своих" и "чужих", "нас" и "тех" оказывало огромное воздействие не только на развитие исторических событий, не только на выбор общества в ситуациях, где возможен был выбор, но и на восприятие искусства читателем, зрителем, слушателем.

И властью - от Бенкендорфов до Сусловых, причем граф были тоже идеологическим надсмотрщиком, только пообразованнее. Так павловская собака, приученная первой сигнальной системой отличать круг от квадрата, сходит с ума, когда ей показывают овал. Так Писарев, внезапно поняв, что не вмещается великий поэт в чемодане с полезными инструментами для срочного ремонта кто не с нами тот против нас эссе по истории души, обрушивается на поэта с уничтожающей критикой.

Овал непонятен,сомнителен, поскольку он не вполне круг или вполне не круг. Одним из побочных итогов дихотомического восприятия мира оказался сдвиг критериев в искусстве.

Талантливость, своеобычность дарования, стилистическая чистота, метафорическая яркость, интонационная точность в российском обществе веками воспринимались второ и пятостепенными. На первом плане всегда находилась "идейная" составляющая. Именно она - хотя и с разных позиций - казалась важнейшей и охранительному официозу, и тому слою русского общества, который лелеял мечты о просвещении и демократии, и который Варлам Шаламов ядовито называл "прогрессивным человечеством".

Это происходило и в царской, проклинавшейся, а ныне благословляемой, Российской империи, и в благословлявшемся, а ныне проклинаемом Советской Союзе. Правило работало в обе стороны, независимо от художественных свойств произведения, независимо от степени дарования авторов.

Довольно вспомнить литературную судьбу каких-нибудь "Кавалера Золотой Звезды" или "Не хлебом единым". Как пелось в старинной народной припевке - вы нам эдак, а мы вам. При этом возникали естественные сумятицы - иногда официально превозносилась действительно первоклассная литература, кто не с нами тот против нас эссе по истории тотчас утрачивала что-то в неофициальных оценках и подвергалась официальному разгрому полуграмотная писанина тотчас обретавшая статус произведения художественно яркого и значительного.

Подмена всех форм общественного существования литературой, естественно, подменяла и персону литератораделая его пророком, народным заступником, "буревестником революции""агитатором, горланом, главарем" и т.

Во всяком случае, чем-то большим, чем поэт. Вернее, скажем, чем-то совершенно иным. Писатель, работающий в этих формациях, обречен порой за всю жизнь ни разу не услышать ни единого слова по существу своей работы, художественные принципы, избираемые литератором, игнорируются, и главной выделяемой особенностью дарования чаще всего опять-таки кто не с нами тот против нас эссе по истории "гражданская" позиция автора.

Да и та зачастую до неузнаваемости искажается восприятием общества. Вослед за своими великими предшественниками и Бродский, и Жванецкийкаждый по-своему, стали жертвой этой аберрации зрения, стробоскопического театрального эффекта.

А ведь почти двести лет назад Александр Пушкин "перевел" дерзкую мысль несуществующего итальянского поэта: Как зовут царя - не так важно. В рамках демократического видения "зависеть от царя" - как бы плохо, а "от народа" как бы хорошо. Стало уже общим местом, что народ - богоносец, а иногда и кто не с нами тот против нас эссе по истории, - прав во всех своих ипостасях и движениях. Это не большевики придумали, это задолго до них билось в сердцах "народных заступников". Ибо нельзя не считаться с реалиями истории, с подлинными обстоятельствами ее, смешно и бессмысленно полагать народ неправым.

Как съязвил однажды Жванецкий: Вот население никуда не годится.

  • И тем самым вослед за Пушкиным утверждают высший нравственный императив художника, эстетические критерии которого рождаются не в отделах пропаганды, и не в диссидентских салонах;
  • Это недоразумение значительно осложняет понимание творчества Иосифа Бродского и Михаила Жванецкого;
  • Глубина постижения общества, беспощадность и горькое осознание происходящего присутствовали в новеллах Михаила Жванецкого всегда.

Литературные достоинства некоторых современных произведений заставляют подозревать, что зависеть от царя все же как-то поприличнее. Александр Пушкин не зря был "наше все", не зря обнаруживали в нем своего в разное время и декабристы, и Николай Первый, и гедонисты и аскеты, и государственники, и либералы.

Он и был "все". Все перепробовал,все перечувствовал, писал и р-р-революционные оды, и богохульные опусы, и смиренные христианские стихи, и барабанные поэмы, чтобы к концу жизни остаться поэтом, который сам свой высший суд. Известен и давно исследован парадокс пушкинского "Памятника ", написанного в том же 1836 кто не с нами тот против нас эссе по истории что и "Из Пиндемонти". Да все о том. Но четырьмя строками выше - "душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит - И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит.

  • Однако это не значит, что оратор сам должен быть верующим;
  • Все перепробовал,все перечувствовал, писал и р-р-революционные оды, и богохульные опусы, и смиренные христианские стихи, и барабанные поэмы, чтобы к концу жизни остаться поэтом, который сам свой высший суд;
  • Для начала ограничимся самоочевидным;
  • Но тогда, в первые годы все это оставалось непонятым, неопознанным, не классифицированным критикой, ибо в грохоте аплодисментов не приходило критикам в головы анализировать художественные особенности писателя полузапретного и крамольного;;;
  • Однако она не имеет ничего общего с пословицами и поговорками;
  • Однако нам представляется, что существуют некоторые плоскости, где Иосиф Бродский и Михаил Жванецкий, на наш взгляд, соединимы определенно и естественно.

Это ясное осознание - может быть впервые в русской литературе, где поэтов цензуровали цари Пушкин вовсе не был первым царским подцензурным - Фонвизин, тайный автор русской конституции, тоже был удостоен подобной азиатской честигде за стишок убивали - и не на дуэли, а в следственном подвале. И что выбор для поэта прост и окончателен - веленью Божию, о Муза, будь послушна, Обиды не страшась, не требуя венца, хвалу и клевету приемли равнодушно И не оспоривай глупца.

В истории России не было Возрождения - времени, когда Европа осознавала ценность отдельного человеческого существования, права человека на жизнь и счастье, дарованное ему фактом рождения, а не милостью властей - любых на то властей. В том числе и права свободно мыслить и дышать, кто не с нами тот против нас эссе по истории считать творчество формой дыхания для художника.

То бишь идею, которую впоследствии Станислав Ежи Лец сформулировал в ехидном афоризме - "Конституция государства не должна нарушать конституцию его граждан".

Эпохи Возрождения в России не. Не было и по сей день не существует общественного признания и уважения прав человека. В народном сознании превалирует мысль о служении Родине, государству, о первенстве государственных интересов, тут не до конституции отдельного человека.

Люди, утверждающие приоритет прав человека, и собирали, и собирают на выборах семь, а то и пять процентов голосов, при том, что большинство граждан как бы и не ощущает необходимости в этих правах. Так что дорога эта долга и сомнительна, ибо развилка между Европой и Азией все еще не пройдена, куда повернет дорога - все еще неизвестно, и самые демократические выборы самым демократическим путем могут привести к власти самого, мягко скажем, авторитарного лидера.

Возрождения в России не. Но люди европейского Возрождения были - и среди них Пушкин, Вяземский, Чаадаев, Лунин - те, кто был убежден в праве человека на внутреннюю свободу и отдельность, непринадлежность, возможность непредубежденного взгляда, права на то, чтобы "Отечеству своему быть обязанным только правдою".

Были, были в российской истории люди, которые и прежде понимали происходящее в обществе так же, как впоследствии с гениальной точностью кто не с нами тот против нас эссе по истории горечью выдохнет Михаил Жванецкий - "Борьба невежества с несправедливостью".

Бродский и Жванецкий. Эссе Юрия Михайлика.

Казалось бы, из этого следует, что художник должен отдать все свои силы. И так далее - вплоть до "поэт в России больше чем поэт. И звать на бой за справедливость, кто как ее понимает. Но все это возможно делать и без всякой литературы. Развитием общества должны заниматься разнообразные общественные институты. Следующее утверждение до сих пор звучит крамольно, как звучало еще у Пушкина - художник во все времена должен только одно - заниматься своим делом на пределах и за пределами своих творческих возможностей.

И должен это не народу, не царю, не обществу, не государству, а собственному дарованию. И еще тому, чему послушна его Муза. Следование строгим эстетическим принципам довольно часто приводило литератора к конфликту со властью, ибо художник не только изначально подозрителен, как человек, раскачивающий стереотипы, он еще и делает свои шахматные ходы "не по воле ферзя, а по зову свободного поля" Кто не с нами тот против нас эссе по истории.

Если помнить об этом, окажется, что ленинградский мальчик 1940 года рождения, получивший вот счастливое совпадение библейское имя коммунистического вождя, вовсе не был ни заядлым антисоветчиком, каким видел и пытался представить Иосифа Бродского советский гебешно-партийный- союзписательский официозни борцом и ниспровергателем каким он воспринимался в кругах "прогрессивного человечества". Но и ничуть не менее. Он был человеком, осознающим свою принадлежность к миру куда более сложному и высокому, чем черно-белый идеологизированный чертеж.

Еще в очень юном возрасте Бродского хватило на то, чтобы не превратить ни пресловутый суд, кто не с нами тот против нас эссе по истории дикий приговор в важнейшую часть судьбы. Он знал свое служение и был верен ему, не отвлекаясь на идеологические частности.

Естественно, Бродский не любил своих гонителей. Нелюбовь эта была не только политической, но скоре и преимущественно - эстетической. Однако, и к защитникам, радетелям своим, к тем, кто упорно эксплуатировал его страдальчество и свое состарадальчество, он относился, скажем, непросто. Здесь напрашивается разговор об эстетических пристрастиях тоталитаризма, о том, почему диктаторские режимы претендуют на роль издателей художественных законов, почему даже верноподданная метафора, вроде "утро красит нежным цветом" невольно подрывает основы системы, тяготеющей к гомеостазу, к незыблемости, к равновесию, но пока речь вовсе не о.

Имя Бродского к тому времени Андропов хорошо знал - докладывали.

Судьба Михаила Жванецкого, по существу, ничем не проще судьбы Бродского. Он начинал как один из основателей и авторов студенческого эстрадного театра при всей рискованности этого дела, оно не выходило кто не с нами тот против нас эссе по истории рамки дозволенного, одобренного тем или комитетом.

В Ленинграде Жванецкий возник уже автором Аркадия Райкина - народного, лауреата, официально возглавляющего театр, призванный бичевать недостатки в полном соответствии с последними решениями партии и правительства. Не зря приходят на память эти формулы - в пейзажах советской официальной демагогии, располагающей заклинаниями на любой случай, официальные шаманские взвизгивания часто использовались интеллигенцией для микширования некоторой идеологической сомнительности или как бы полукрамолы.

В театре Аркадия Райкина со Жванецкого началась новая оглушительная слава. Страна повторяла очень смешные реплики - как сказал Райкин.

VK
OK
MR
GP