Индивидуальные студенческие работы


Эссе по обществознанию по теме преступление

Завтра в Киеве ни одного жида больше не.

"Безнаказанность для преступника - как овация для актера" Э. Севрус.

Видно, правду говорят, что это они Крещатик сожгли. Хватит, разжирели на нашей крови, заразы. Пусть теперь едут в свою Палестину, хоть немцы с ними справятся. Мы стремглав побежали все на улицу.

На заборе была наклеена серая афишка на плохой оберточной бумаге, без заглавия и без подписи: Все жиды города Киева и его окрестностей должны явиться в понедельник 29 сентября 1941 года к 8 часам утра на эссе по обществознанию по теме преступление Мельниковской и Дохтуровской возле кладбищ.

Взять с собой документы, деньги, ценные вещи, а также теплую одежду, белье и проч. Кто из жидов не выполнит этого распоряжения и будет найден в другом месте, будет расстрелян.

Кто из граждан проникнет в оставленные жидами квартиры и присвоит себе вещи, будет расстрелян. Фонд 7021, опись 65, единица хранения 5. Афишки висели и в других местах. Я останавливался, перечитывал, все равно чего-то не понимая. Во-первых, если евреев решили вывезти, действительно, в отместку за Крешатик, то при чем здесь все? Может, взрывали какие-нибудь десять человек, а остальные за что должны, страдать? Эссе по обществознанию по теме преступление улицы действительно возле русского и еврейского кладбищ на Лукьяновке, а поблизости — товарная станция Лукьяновка.

Неужели в Палестину, как предполагает дед? Но опять это жестоко: И все из-за того, что несколько из них оказались поджигателями? Это значит, что и Шурка Маца поедет? Но его мать — эссе по обществознанию по теме преступление, и она с отцом разошлась, и Шурка давно не знает своего отца, как и.

Значит, Шурку повезут одного? Мать останется, а он поедет? Мне стало жалко его, жалко навсегда с ним расставаться. И вдруг — неожиданно для самого себя, прямо как-то стихийно — я подумал словами деда, даже с его интонацией и злобой: Вот пусть и едут в свою Палестину. Здесь Украина, а они, видите ли, расплодились, расселись, как клопы. И Шурка Маца — тоже жид пархатый, хитрый, вредный, сколько книг у меня зажилил!

Дождавшись рассвета, я выскочил на улицу. Они выходили еще затемно, чтобы оказаться пораньше у поезда и занять места. С ревущими детьми, со стариками и больными, плача и переругиваясь, выползло на улицу еврейское население огородного колхоза. Перехваченные веревками узлы, ободранные фанерные чемоданы, заплатанные кошелки, ящички с плотницкими инструментами. Старухи несли, перекинув через шею, как гигантские ожерелья, венки луку — запас провизии на дорогу.

Пусть он книжки зажиливал, так это потому, что он забывчивый, а я сам — сколько раз его несправедливо лупил? В воротах эссе по обществознанию по теме преступление подъездах стояли жители, смотрели, вздыхали, посмеивались или кричали евреям ругательства.

"Где есть правонарушение, там есть и возмездие"

Одна злобная старуха в грязном платке вдруг выбежала на мостовую, вырвала у старухи-еврейки чемодан и побежала во двор. Еврейка закричала, но в воротах ей заступили дорогу здоровенные усатые мужики. Она рыдала, проклинала, жаловалась, но никто за нее не заступился, эссе по обществознанию по теме преступление толпа шла мимо, наклоняя головы. Я заглянул в щелку и увидел, что во дворе лежит уже целая куча отнятых вещей.

В одной кучке только и слышалось: Разнесся слух, что где-то тут прошли караимы я первый эссе по обществознанию по теме преступление слышал это слово, оказывается, это такая маленькая семитская народность — древние старики шли в хламидах до пят, они всю ночь провели в своей караимской синагоге, вышли и проповедовали: Он стоял на середине двора, напряженно прислушиваясь к какой-то стрельбе, поднял палец.

И тут до меня дошло. Из Бабьего Яра неслись отчетливые, размеренные выстрелы из пулемета: Тихая, спокойная, размеренная стрельба, как на учениях.

Подготовка к ЕГЭ по обществознанию и истории. Электронные курсы и книги

Наш Бабий Яр лежит между Куреневкой и Лукьяновкой, чтобы попасть на кладбища, стоит только перейти. Их, оказывается, гнали оттуда, с Лукьяновки, в этот наш овраг. Дед выглядел озадаченным испуганным. Виктор Македон прибежал — жену-еврейку провожал, едва спасся, Матерь Божья, Царица Небесная, что же это, да зачем же это их? Мы пошли в дом, но сидеть там было невозможно.

  1. Виктор Македон прибежал — жену-еврейку провожал, едва спасся, Матерь Божья, Царица Небесная, что же это, да зачем же это их? Нравы властителей небольшого городка дают яркое представление о властях на территории всей империи.
  2. Чтобы больше проникнуться проблемой, я приведу пример из произведения А.
  3. Еврейка закричала, но в воротах ей заступили дорогу здоровенные усатые мужики. На заборе была наклеена серая афишка на плохой оберточной бумаге, без заглавия и без подписи.
  4. В качестве аргументов, подтверждающих истинность слов автора, приведу выдержку из ч.

Дед пошел к Македону узнавать, там сидело много народу, и этот парень он женился перед самой войной рассказывал, что там смотрят паспорта и бросают их в костер, а он закричал: На дворе было холодно, все так же дул пронзительный ветер, как и вчера. Я все выбегал, прислушивался. Бабка вынесла мне пальто и шапку, слушала сама, заламывала руки, бормоча: Обернулся — она крестилась, стоя лицом к Бабьему Яру: По Куреневке говорили, что за первый день расстреляно тридцать тысяч эссе по обществознанию по теме преступление, остальные сидят и ждут очереди.

Во двор огородного хозяйства прибежал четырнадцатилетний мальчик, сын конюха колхоза, рассказывает ужасы: А его не заметили, он выполз и прибежал.

Я поспешил в огородное хозяйство. Но было уже поздно.

Преступление и наказание

У ворот стояла телега, запряженная понурым коньком, на ней сидел немецкий солдат с кнутом. Другой солдат, с ружьем под мышкой, вел из ворот бледного мальчишку. Собственно, он даже не вел, а они как-то вышли. Бабы во дворе громко спорили, я подошел и послушал. Одни возмущались, другие возражали: Это им за Крещатик!

В колхозе жила одинокая женщина-русская, работала скотницей. Мальчишка из Яра прибежал в свою квартиру. Она его увидела, разохалась, выслушала его повесть, поставила на стол кувшин с молоком, велела сидеть тихо, не выходить, чтобы никто не увидел, затем пошла в полицию — и заявила.

Да еще, вернувшись, постерегла, пока не приехала подвода с немцами. Не выдал еврея моего друга Шурку.

VK
OK
MR
GP