Индивидуальные студенческие работы


Эссе если бы я был специальным психологом

Опубликовано в журнале МПЖ: Пригов В долинах глупости для философа произрастает больше травы, чем на голых вершинах ума. Витгенштейн Культура и ценности, 457 [1] I. Мне хотелось бы обсудить здесь целый ряд ситуаций, имевших место в моем, скажем так, непрофессиональном коммуникативном опыте.

  • Вы обсуждаете это, как главное дело в жизни;
  • К счастью, в большинстве случаев их намерения не имеют никаких последствий;
  • Но каким, же должен быть хороший психолог?

То, о чем пойдет речь, происходит за пределами пространства, где мы, психологи, психотерапевты, применяем наши знания и навыки. Тем не менее, эссе если бы я был специальным психологом ним, знаниям и навыкам, всё это имеет непосредственное отношение. Эти ситуации так или иначе связаны с рецепцией профессионального статуса, моего и моих коллег, в мире нашего житейского опыта.

Оставаясь вне рамок психологического сообщества, мы сталкиваемся с весьма экстравагантной трактовкой различных аспектов психологии и психотерапии. Многие из моих коллег, без сомнения, могли бы поделиться аналогичным опытом. Не мне одному, разумеется, часто приходится сталкиваться с тем, что специфика наших занятий вызывает незаурядную реакцию у непрофессионалов.

Эти реакции зачастую банальны и поверхностны, порой просто смехотворны, довольно часто серьезно раздражают.

Эссэ на тему «Психолог-профессия XXI века»

Тем не менее, они вполне могут представлять интерес для психологов и могут послужить материалом для небанального исследования и серьёзного анализа. Что и говорить, любая профессия накладывает определенный отпечаток на житейский коммуникативный процесс. Было бы очень интересно исследовать, как представителей разных профессий воспринимают непрофессионалы. Наверняка есть свои небезынтересные особенности рецепции у разведчиков и священников, адвокатов и бизнесменов.

Особо проблемной областью является коммуникация за пределами профессионального поля для представителей эссе если бы я был специальным психологом профессий. Для нас ситуации, о которых пойдет речь, в первую очередь — пограничные вехи, расставленные на весьма своеобразной коммуникационной границе. Эта граница отделяет нас, профессионалов-психологов от дилетантского по отношению к нам мира. Мы, в свою очередь, формируем дилетантское пространство по отношению ко многим другим профессиональным группам.

Границы этих пространств прозрачны, непрочны и легко проницаемы. При этом нас ждут там многочисленные засады, о которых и пойдет речь ниже. Своеобразие нашей позиции по отношению к другим непрофессионалам в том, что психология, как никакая другая область специального знания, склонна проникать в значимые сферы экзистенциального опыта подвергаясь при этом интенсивной мифологизаторскому редактированию.

Получается так, что наша профессиональная идентичность отчасти формируется в этих контактах, оказываясь на пересечении интенсивных потоков симпатии и агрессии, часто комически нелепых. Иррациональный характер этих ситуаций исключает, или, по меньшей мере затрудняет возможность интеллектуального совладения с. За пределами нашего эссе если бы я был специальным психологом наши коммуникативные и полемические навыки не находят себе применения.

Если бы я была психологом

Приходится сталкиваться с иной логикой, с тем, что называют wishfulthinking. Безусловно, наше интеллектуальное высокомерие исполняет здесь функцию нарцистической защиты. Можно, вспомнив известное место из М. Хайдеггера, сказать, что психология оказывается во власти толков dasGerede — толки, сплетни, болтовня [2].

Однако тут вполне возможен вовсе не отвергающий жест, а наоборот, исследовательский ход, который нам представляется весьма продуктивным: В дружеском кругу чаще всего знают о роде наших занятий. Если нам везет, то нас оставляют эссе если бы я был специальным психологом покое и не касаются нашей профессии, но, увы, порой допекают вопросами и сентенциями, которые ставят нас в смешное или неловкое положение.

Оказываясь, скажем так, эссе если бы я был специальным психологом дружеской компании, ты зачастую становишься, к чувству своего большого неудовольствия, объектом специфического внимания.

Хуже всего обстоит дело, когда у тебя настойчиво домогаются диагнозов. Из всего того, что перекочевало из психологического обихода в повседневный, он является, пожалуй, самым востребованным.

Чаще всего он употребляется в значении внутреннего препятствия, мешающего реализации неких действий. Но ведь N точно псих. Запрос на психопатологическую экспертизу — вполне обычное. Безумие — феномен, подверженный сильной мифотворческой деформации.

  • Порой я сталкиваюсь с проявлением подобной заботы и со стороны самих клиентов;
  • Она связана с людьми!
  • Поэт ищет собственно себя в своих стихах, а когда находит - становится либо писателем, либо вообще перестает писать;
  • За свои 7 лет обучения в школе я встречала много учеников, которым сложно учиться, не нравятся школьные предметы и неинтересно ходить в школу.

Разница между безумием как научным психиатрическим явлением и культурным феноменом очень велика. Определить наличие душевного заболевания — для носителя обыденного сознания, впрочем, отчасти и для профессионала тоже может быть связано с разными персональными мотивациями.

Вытягивая из тебя диагнозы, твои друзья интересуются как общими знакомыми, так и публичными персонажами, а то и крупными историческими фигурами.

Иначе как бы они могли учинить такое?!. Особая одаренность — свойство, востребованное в социальном пространстве, окруженное привилегиями, оказывается привязанным к болезни, наделенным совершенно иными атрибутами.

Серьезно усиливают этот интерес научно верифицированные наблюдения в этом духе, фиксирующие многочисленные случаи совпадения одаренности и душевной болезни.

Компенсаторный смысл такого хода очевиден: Часто достаточно констатировать или подтвердить сам факт наличия психического заболевания без особых диагностических уточнений. Впрочем, бывают случаи, когда требуется эссе если бы я был специальным психологом развернутая психиатрическая диагностика. Козинцеваа также кинорежиссеры Андрей Тарковский и Сергей Параджанов. Из ныне здравствующих интерес подобного рода чаще всего вызывают прозаик Владимир Сорокин и художник Олег Кулик.

Заочные клинические оценки, говорю я, неизбежно приводят к гипердиагностике, они неадекватны. Помоги, ну что тебе стоит? Конечно, самая большая неприятность, которая может нас подстерегать, так сказать, на отдыхе — настойчивое желание кого-нибудь получить от нас консультацию немедленно. Порой приходится сталкиваться с рассказами о душераздирающих жизненных обстоятельствах, кризисах и трагедиях. Конечно же, они предельно обострились специально к моменту твоей встречи с той, кто просит эту консультацию.

Тут рискуешь нарваться на обиду по поводу своего, вполне естественного предложения отложить разговор по причине его неуместности и записаться на прием. Но надо быть жестким и твёрдым, малейшая слабость тут же используется коварными, склонными к манипуляции визави. Тебя могут обвинить и в черствости, и в жадности, и даже в пренебрежении профессиональным долгом. Однажды в подобном случае мне даже угрожали суровой расправой.

Слава Богу, пока цел… Порой бывает и так, что тебе навязывают клиента из дружески-родственного круга. Не всегда получается твердо отказаться. В тех случаях, когда идешь навстречу подобным просьбам разумеется, не эссе если бы я был специальным психологом и сейчас ты, конечно, потом тяжко отдуваешься под весьма пристрастной и при этом совсем непрофессиональной супервизией. В расчет твои близкие принимают только результат, без учета тяжести исходного состояния. Как ты не договариваешься о взаимном соблюдении врачебной тайны, риск ее разглашения здесь повышен именно с клиентской стороны.

Психология восприятия психологии. Ироническое эссе

Клиентка, направленная к тебе из твоего дружеского или семейного круга, оказывается как бы на площадке всеобщего обозрения, и её состояние, динамика терапевтического процесса становится предметом обсуждения в среде близких тебе людей. Ответственность здесь усугубляется весьма специфическим образом, ибо значимые для тебя люди как бы формируют эссе если бы я был специальным психологом комиссию по оценке твоих профессиональных качеств.

Он видит нас насквозь! Если уже ты привлек к себе внимание, как к профессионалу, то любое твое действие может быть соотнесено с твоим нелегким призванием. Если, например, ты рассеяно слушаешь собеседника, кивая головой, угукая, через некоторое время тебя вполне могут спросить: Его тут же и поддержат: Не делает никакой разницы между нами и ними! Ты выглядишь кем-то вроде психологического шпиона. Часто мною слышанные инвективы можно суммировать примерно так: Будьте с ним осторожны.

Вот мы просто сидим, говорим, а он смотрит на нас сквозь свои психологические очки, просвечивая нас на манер рентгена. Свои возражения на эссе если бы я был специальным психологом несправедливые упреки можно уплотнить примерно в такую тираду: В беседе мы ведем себя, как и все остальные, мы на равных.

Психологии никакой, никого никак не оцениваем. Много усилий порой приходится тратить на то, чтобы выглядеть простым и наивным. Что поделаешь, жизнь — это театр! Резюме этой мифологии примерно такое: Независимо от ситуации, он — тот, кто постоянно анализирует и оценивает. Немного найдется профессий, где можно перенести свой профессиональный опыт на повседневную коммуникацию, причем в весьма интересной редакции.

Их сферы знания и практики не предоставляют им таких возможностей, или, по меньшей мере, ограничивают.

  1. Принимаем смиренно-виноватую позу руки по швам, глаза кротко опущены долу. По моему опыту чаще всего психолога принимают именно за психотерапевта, репрезентация академического университетского психолога, занятого эмпирическими исследованиями, в общественном сознании находится на крайне низком уровне.
  2. Что же, всякое великое открытие чревато большими бедами. Заочные клинические оценки, говорю я, неизбежно приводят к гипердиагностике, они неадекватны.
  3. Я считаю, что понять окружающую действительность, сложность человеческих взаимоотношений, увидеть внутренний мир другого человека можно лишь в том случае, если ты познал сам себя. А если это какая-то педагогическая будет проблема, тогда к психологу в первую очередь.

Как мне приходилось уже писать, негативное отношение к любому психологическому анализу связано с такой чертой психологической работы, как поиск скрытых детерминант психики. Это выглядит как покушение на независимый, приватный, уникальный статус личности.

Поэзия с точки зрения психолога. Эссе

Психология, точнее, эссе если бы я был специальным психологом образ, как некоей специфической деятельности, выступает как реальное или возможное орудие манипулирования. Принадлежность к психологическому цеху, безусловно, поднимает твоё интеллектуальное реноме. Безусловное первенство, однако, принадлежит вопросам из сферы актуального оккультно-мистического контекста.

Приписываемое мистическому пространству всемогущество отчасти переносится на психологию. Этот миф омнипотентности увязывает психологическое с оккультным. Эссе если бы я был специальным психологом всего приходится грубо ругаясь про себя отвечать на вопросы, например о том, как я отношусь к гороскопам, телепатии, магии, ясновидению, телекинезу, летающим тарелкам и проч.

У наших собеседников всегда наготове целый ряд авторитетных имен — Нострадамус, Вольф Мессинг, Ванга, Кашпировский, астролог Глоба, семья Рерихов и многие. Слава и победительный статус этих персонажей выглядит сильным доводом в устах наших оппонентов.

Самое смешное заключается в том, что порой приходится отдуваться за всю эту шайку шарлатанов, ибо как от них ни открещивайся, всё равно для множества дилетантов ты — один из. Собеседники наши вооружены также концептуальной терминологией: Сила этих концептов — в том, что они находятся вне пространства научной рефлексии.

Полемика здесь бессмысленна, но просто так уйти от этих разговоров удается далеко не. Держись, коллега, изо всех сил, помощи ждать неоткуда!

VK
OK
MR
GP