Индивидуальные студенческие работы


Не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель

Сашенька приехала в Санкт-Петербург 16-ти лет от роду, 154 сантиметров росту, имея: Лето 1907 года предстояло хлопотливое: Ректор, громадный бородач, впоследствии — обожаемый, а сейчас — ужасный, с изумлением воззрился на золотую медаль и ее обладательницу.

  • В последствии оказалось, это было обычное Ясновидение… потому что ровно через 30 лет она встретила Александру Григорьевну в коридоре среди запахов хлорки, болезней и толкотни, в халате и в образе Заведующей поликлиникой, полную забот и своего Горя, только что, по шепоту санитарок, потерявшую мужа и почти потерявшую — сына …и ТОГДА, уже не властная, и совсем не Дама, а униженная пенсионерка, она вспомнила и поняла, что именно этот образ возник пред нею в июльский день, в приемной…;
  • Я топнула ногой, прищурила глаза;
  • Я села, отдохнула, пошла гулять дальше.

Уж не хирургом ли стать? Брат, выслушав краткое описание происшедшего события, заявил: Я сейчас занят, а на днях это сделаем. Кипение в Сашиной душе не позволяло ни дня промедления. И утром она отправилась в Приемную Министра.

В Империи тех лет, как и в любой другой империи, не часто столь юные девицы заявляются в Высокое Учреждение, и не прождав и получаса, на всякий случай держа в руке кружевной платочек, она вошла в огромный кабинет, в котором до стола Министра было так далеко, что не гнущиеся ноги ее остановились раньше средины ковровой дорожки… Пенсне Министра неодобрительно блеснуло на нее любопытством.

В руках Министра зазвонил колокольчик, в кабинет вошла его секретарь — властная дама, которая перед этим пропустила Сашеньку в кабинет, сама себя загипнотизировавшая недоумением и подозрением: В не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель оказалось, это было обычное Ясновидение… потому что ровно через 30 лет она встретила Александру Григорьевну в коридоре среди запахов хлорки, болезней и толкотни, в халате и в образе Не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель поликлиникой, полную забот и своего Горя, только что, по шепоту санитарок, потерявшую мужа и почти потерявшую — сына …и ТОГДА, уже не властная, и совсем не Дама, а униженная пенсионерка, она вспомнила и поняла, что именно этот образ возник пред нею в июльский день, в приемной….

Мадемуазель, в конце концов — ни будущим врачам, ни кому другому - здесь не допускается рыдать!

Знаете почему не так важна тема твоей диссертации?!

Так что, как бы мы с Вами не были уверены в Вашем медицинском будущем — Вам действительно следует немного …повзрослеть! Наиболее обидно — и одновременно, обнадёживающе — рассмеялся брат, услышав эту историю — и в красках, и в слезах, и в панталончиках, которые Саша едва прикрывала распахивающимся от гнева халатиком.

  • Нам пришлось уехать из Москвы, Ярославушка несколько лет работал на автомобильном заводе в Запорожье, пока ему не разрешили поступить в Ленинградский университет, на мехмат, и мы вернулись в Петербург;
  • И мы смеемся — и над Советским золотом, и над чем-то еще, что понимается мною только через десятки лет;
  • Ну, еще раз поржали и разошлись;
  • Конечно, я ему помогла поступить, и репетиторов нанимала, и по-разному;
  • Через поручни адмиральского катера она всё осмотрела и восхитилась всей этой мощью.

Прошу принять меня …на Высшие…в виде исключения, как не достигшую 18 лет…. Мне папенька в бюджете расписал — в месяц по 25 рублей издерживать, и не более… - Давай 25 рублей! Папенька в Петербургских делах и ценах ничего не понимает….

Прикрепляем скрепочкой к заявлению…вот так…. Пять лет учебы пробежали: Опять Белая Ночь, подгонка наряда, размышления не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель прикалывать на плечо розу — или нет, подготовка благодарности профессорам… Вручает дипломы Попечительница Богоугодных и Образовательных учреждений, Её Сиятельство Великая Княгиня — и что Она видит, повернувшись с очередным дипломом, зачитывая имя и ВПЕРВЫЕ - отчество его обладательницы: Кронщтадт — город на острове в Финском заливе — база Российского флота, гавань флота Балтийского.

Это судостроительный, судоремонтные заводы. Это подземные казематы, бункера для боеприпасов, это центр цепочки огромных насыпных островов-фортов, вооруженных современнейшими артиллерийскими системами.

Это неприступная преграда для любого иностранного флота, который вдруг пожелает подойти к Петербургу. Через поручни адмиральского катера она всё осмотрела и восхитилась всей этой мощью. Она поняла из рассказов жениха и его друзей-офицеров, что аналогов этой крепости в мире —.

И вся эта мощь зависит от Кронштадской электростанции, значит от него, её Жениха, её Мужа, её Бога… - Ярославушка, внучек… Помнишь, в 1949 году соседи украли у нас комплект столового серебра?.

Так это мы с моим мужем получили приз в 1913 году, в Стокгольме, на балу у Его Императорского Величества Короля Швеции, как лучшая пара вечера.

Мы тогда были в свадебном путешествии на крейсере вокруг Европы… А для меня и Ярослава, для нас — Стокгольм, 1913 год, были примерно такими же понятиями…как … оборотная сторона Луны, которую как раз недавно сфотографировал советский космический аппарат. Но вот она — Оборотная Сторона — сидит живая, все помнит, всё может рассказать, и утверждает, что жизнь до революции была не серая, не темная, не тяжелая, а сияющая перспективами великой не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель и достижениями великих людей.

И люди эти жили весело и временами даже счастливо.

  • Но вот она — Оборотная Сторона — сидит живая, все помнит, всё может рассказать, и утверждает, что жизнь до революции была не серая, не темная, не тяжелая, а сияющая перспективами великой страны и достижениями великих людей;
  • После смерти Сталина нам стало можно уехать с Урала;
  • Рос он крепким, сильным мужичком, всех парней поколачивал, а ещё больше — восхищал их своей рассудительностью и знаниями;
  • Но вот она — Оборотная Сторона — сидит живая, все помнит, всё может рассказать, и утверждает, что жизнь до революции была не серая, не темная, не тяжелая, а сияющая перспективами великой страны и достижениями великих людей.

Глядя в мои заплаканные глаза и твердые губы, он шевельнул седыми усами, колеблясь спросил: Я топнула ногой, прищурила глаза: Во время Кронштадтского Бунта в 1918 году, пьяные матросы разорвали моего мужа почти на моих глазах. И что я сделала, Боря, как Вы думаете? Я вышла замуж за их предводителя. И он взял меня, вдову вице-адмирала, что ему тоже припомнили…в 1937году, и окончательный приговор ему был — расстрел. Сына тоже посадили, как сына врага народа. Жене сына сказали — откажись от мужа, тогда тебя не посадим, и дачу не конфискуем.

Она и отказалась от мужа, вообще-то, как она потом говорила — что бы спокойно вырастить своего сына, Ярославушку. Но я ее за это не простила, украла внука Ярославушку, и уехала с ним не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель Урал, устроилась сначала простым врачом, но скоро стала заведующей большой больницей.

Мне нужно было уехать, потому что я ведь тоже в Ленинграде была начальником — заведующей поликлиникой, и хотя врачей не хватало, хватали и врачей. Там меня никто не нашел — ни жена сына, ни НКВДэшники… Правда, НКВДэшники в один момент опять стали на меня коситься — это когда я отказалась лететь на самолете, оперировать Первого Секретаря райкома партии, которого по пьянке подстрелили на охоте.

Косились-косились, орали-орали — и отстали.

Но с самолетом у меня все же вышла как-то история. Ехали мы с Ярославушкой на поезде на юг, отдыхать, и было ему лет 6-7. Не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель станции я вышла на минутку купить пирожков, а вернувшись на перрон, обнаружила, что поезд уже ушел.

Сама не своя, бросила продукты, выбежала на площадь, там стоят какие-то машины, я к водителям, достаю пачку денег, кричу, плачу, умоляю: А они не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель один смеются: А один вдруг встрепенулся, с таким простым, как сейчас помню, добрым лицом: Примчались мы за 10 минут на аэродром, я уже там кричу: Там народ не такойкак на вокзале, никто не смеется, уважительно так говорят: Билет в этот город стоит…три рубля опять три рубля!

Когда я вошла в вагон, Ярославушка и не заметил, что меня долго не было, только возмущался, что пирожков со станции так я и не принесла. На Урале мы жили с Ярославушкой хорошо, я его всему успевала учить, да он и сам читал и учился лучше. Рос он крепким, сильным мужичком, всех парней поколачивал, а ещё больше — восхищал их своей не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель и знаниями. И рано стали на него смотреть, и не только смотреть — девчонки. А я любила гулять по ближним перелескам.

Как то раз возвращаюсь с прогулки и говорю мужику, хозяину дома, у которого мы снимали жилье: Через несколько дней пошла я в ту сторону гулять, гляжу, на полянке стоит красивая, удобная скамеечка. Я села, отдохнула, пошла гулять. На следующий день говорю: Вот там бы скамеечку поставить! Через несколько дней возвращаюсь я с прогулки, прекрасно отдохнула, налюбовалась на речку, дальше по берегу прошлась… И вот подхожу к Ивану, говорю ему: После смерти Сталина нам стало можно уехать с Урала.

Конечно, я ему помогла поступить, и репетиторов нанимала, и по-разному. Вы же понимаете, я всегда была очень хорошим врачом, и пациенты меня передавали друг другу, и постоянно делали мне подарки… Не все конечно, а у кого была такая возможность. У меня, Боренька, и сейчас есть много бриллиантов, и на всякий случай, и на черный день. Но по мелочам я их не трогаю.

Однажды мне потребовалось перехватить денег, я пошла в ломбард, и принесла туда две золотых медали: Даю я ломбардщику эти две медали, он их потрогал, повернул с разных сторон, смотрит мне в глаза, и так по-старинному протяжно говорит: А вот этой медалью наградило Вашего внука Советское Правительство, это бесценный Знак Отличия, так что и принять-то я эту внукову медаль я не имею права. И мы смеемся — и над Советским золотом, и над чем-то еще, что понимается мною только через десятки лет: А как раз была московская Хрущевская весна, ее ветром дуло ему: Его посадили в Лефортово.

Я уже тогда очень хорошо знала, как устроена столичная жизнь… Я пошла к этой, к его женщине. Одно — для. Второе…для следователя… Через неделю Ярославушку выпустили. Я ответила, как есть: Нам пришлось уехать из Москвы, Ярославушка несколько лет работал на автомобильном заводе в Запорожье, пока ему не разрешили поступить в Ленинградский университет, на мехмат, и мы вернулись в Петербург. Это те люди, перед которыми у меня за мою долгую, трудную, поломанную, и что говорить, не безгрешную жизнь — образовались долги.

И я высылаю им — кому крохотную посылочку, а кому и деньги, по пять — десять рублей, когда. Вот следователю, который Ярославушку освободил — ему по 10 рублей: И много таких людей. А может, кто и умер. В 85 лет Александра Григорьевна, вернувшись из больницы с профилактического месячного обследования, как всегда принесла с собой запас свежих анекдотов, и решила рассказать мне один из них, как она сочла, пригодный для моих ушей: Так вот эта женщина отвечает: Через полгода ее разбил тяжелый инсульт, и общаться с ней стало невозможно.

Многие тысячи выздоровевших людей, их дети и внуки, сотни выученных коллег-врачей, десяток поставленных как следует на ноги больниц — все эти люди должны были почувствовать отсутствие этой воли, однажды возникшей, не важно о чем твоя диссертация важно кто твой руководитель, окрепшей, крутившей десятки лет людьми, их жизнями и смертями — исчезнувшей — куда?

VK
OK
MR
GP